Релком и распад СССР

Машинное отделение «Релкома». Фото из статьи Larry Press / California State University 1991 года

Релком и распад СССР — события 19 августа 1991 года, когда КГБ во время «путча» устроил блокаду СМИ («лебединое озеро»), а Интернет (конкретно Юзнет, в который ходили через Релком) оказался ей не подвержен, и стал каналом распространения новостей о событиях в стране. Закончилось это распадом СССР, о котором см. по адресам t:Августовский кризис 1991 года и Ussr-breakup-9. После этого Релком превратился в естественного регулятора стихийного рынка новой РФ.

Из книги «Битва за Рунет»Edit

«Ранним утром 19 августа 1991 года Бардина разбудил телефонный звонок. Знакомый журналист пересказал ему то, что услышал от приятеля из Японии: в СССР происходит государственный переворот. О путче сначала узнали на Дальнем Востоке, и уже оттуда новость покатилась на Запад, по всем часовым поясам. Москвичи увидели телесюжет об отстранении президента Михаила Горбачева и создании ГКЧП (Государственного Комитета по чрезвычайному положению) на несколько часов позже, чем жители восточной части Союза. Первое, что сделал Бардин, – проверил состояние сервера прямо из дома. Связи не было. Тогда Бардин пошел за сигаретами. На улице он столкнулся со старым товарищем, ленинградцем Дмитрием Бурковым, программистом и одним из основателей «Демоса». Вместе они помчались на Овчинниковскую набережную, зная, что там всегда кто-нибудь есть. В семь утра в городе уже появились танки и бронетранспортеры: таков был приказ министра обороны Дмитрия Язова, присоединившегося к ГКЧП. На всю информацию, распространяемую через СМИ, была наложена строжайшая цензура. Государственные телеканалы провозгласили вице-президента Геннадия Янаева, человека неприметного и мало кому знакомого, новым лидером страны. Таким нехитрым способом ГКЧП пытался легитимизировать отстранение Михаила Горбачева от власти. Настоящим же организатором переворота был КГБ и его председатель Владимир Крючков. Именно спецназ КГБ отправили в Крым, где проводил отпуск Горбачев. КГБ отключил местные телефонные линии –сначала на президентской даче, а потом и во всем Форосе. Президент оказался в полной изоляции.»

«Благодаря интернет-соединению с городами внутри Союза и за его пределами заявления Ельцина и других демократов разошлись по миру. Главным каналом была новостная группа talk.politics.soviet в Usenet. Эта популярная в то время сеть для дискуссий базировалась на нескольких серверах, что обеспечивало стабильность и надежность. В дни путча ее заполнили тревожные сообщения от пользователей из западных стран.» «Сообщения о поддержке Ельцина шли с Запада нескончаемым потоком. К ночи Usenet заполнился американцами: в США как раз наступил полдень. Сеть тут же упала. Расстроенный Алексей Солдатов названивал Бардину и повторял, что соединение должно быть восстановлено любой ценой. Антонов написал еще одно сообщение: «Пожалуйста, перестаньте забивать наш единственный канал всякой ерундой и глупыми вопросами. Поймите, это не игрушка и не канал связи с вашими родственниками и друзьями. Нам нужна пропускная способность, чтобы организовать сопротивление. Пожалуйста, не нужно (даже не нарочно) помогать этим фашистам!» К тому времени «Релком» распространял по миру сообщения от «Интерфакса», «Эха Москвы», РИА, Северо-западного информационного агентства и «Балтфакса», запрещенных путчистами. Утром 20 августа CNN выпустил в эфир репортаж, шокировавший команду «Релкома». Корреспондент рассказал, как, несмотря на цензуру, из советской столицы утекает информация, и показал монитор с адресом релкомовской новостной группы в Usenet. Сюжет быстро сняли. Бардин и Солдатов были уверены, что кто-то в США сумел объяснить CNN, что он ставит под угрозу безопасность источника информации.»

«Булгак сделал так, что Ельцина услышали по всей стране. «Релком» показал другой путь. В первый же день путча кто-то из команды Бардина придумал «Режим № 1»: программисты попросили всех релкомовских подписчиков выглянуть в окно, а потом написать, что именно они там увидят, – только факты, никаких эмоций. Вскоре «Релком» получал картину событий, происходящих по всей стране: новости СМИ вперемешку с наблюдениями очевидцев. Стало понятно, что танки и солдаты были выведены на улицы лишь двух городов, Москвы и Ленинграда, и что путчисты не добьются своего. Все кончилось 21 августа. За три дня путча «Релком» передал 46 000 новостных сообщений из Москвы в другие города Союза и по всему миру.»

В воспоминаниях А. СолдатоваEdit

Основная статья: Алексей Солдатов

А. Солдатов в книге "История ИТ-бизнеса. 1990-е годы": "В августе 1991 года в условиях информационной блокады советских СМИ путчистами сеть «Релком» (к тому времени она присоединилась к европейской сети EUnet) беспрепятственно использовалась для оповещения мировой общественности о происходящих в Москве событиях. Сам я в дни августовского путча в Москве отсутствовал, но по телефону убеждал своих сотрудников, что не надо никуда лезть, ни на какие баррикады, что их главное дело — обеспечить работу сети. Хотя горячие головы были: «Сейчас мы пойдём к Белому дому...» Я говорил им: «Слушайте, вы вот работаете — и работайте, слава богу». И работа была организована. Я выделил технику, и наши ребята вместе с людьми из «Демоса», которые находились в Овчинниковском переулке, стали организовывать чуть ли не запасные узлы телефонной связи и в «Демосе», и в Курчатовском институте. В частности, наладили связь через Вену с помощью нашего товарища Питера Райфера, у которого там был узел связи. Так что Питер Райфер — мой друг ещё с тех пор. Мы передавали обращение Бориса Николаевича Ельцина, которое распространили по всем городам-весям, разные другие материалы. Шли также сообщения по электронной почте: мол, я на такой-то улице, на таком-то этаже, вижу танки. Люди же спрашивали: что вообще происходит? Поэтому у нас были комментарии, была связь с Белым домом. Ну, в общем, поработали чуть-чуть... Кстати, когда на Западе обнаружили, что какая-то связь с Москвой всё же существует, то нам сразу посыпались слова поддержки: мы с вами, мы приветствуем и т. д. На что приходилось отвечать: коллеги, вы же перегрузите всё к чертовой матери, ведь ниточка-то тоненькая. А ещё был такой интересный сюжет: телекомпания CNN сообщила, что информация о происходящем в Москве получена по электронной почте. И как потом западные друзья нам рассказывали, на CNN обрушилась масса звонков, писем и других посланий: вы же раскрываете источник, надо же всё-таки соображать... И, хотя обычно у CNN, как и у других телекомпаний, одна и та же новость проходит многократно, в данном случае она появилась только один раз — упоминание про электронную почту быстро сняли. Кстати, после августовского путча наша сеть начала «пухнуть» на глазах, число абонентов уже исчислялось тысячами. В 1992 году академик Велихов устроил для Бориса Николаевича Ельцина небольшую выставку, я там с товарищами присутствовал, и мы представляли нашу сеть. Когда Ельцин подошёл, я показал ему экран, на котором было его обращение «К гражданам России» с датой, и пояснил: вот, мы распространили его в тот же день 19 августа 1991 года, в 16 или 18 часов. На что он сказал: «Теперь я понял, почему оно так быстро разошлось по стране, несмотря на то что вся связь была тогда перекрыта»."

В докладе Ларри ПрессаEdit

Материалы:Релком, подходящая технологическая сеть — доклад 1991 года учёного из США Ларри Пресса (Калифорнийский университет) о работе раннего «Релкома» и его роли в путче. Там, в частности, есть такие слова: «Сотрудники Института космических исследований предложили другой канал, использующий их возможности, но они были заблокированы НАСА».

На УралеEdit

День путча совпал с первым днём работы первого на Урале провайдера «УралРелком», изначально mplik. Вот как описывает те события его создатель Анатолий Лебедев:

«МП «ЛИК» подключилось к сети, которую развивала московская компания «Релком» — они первыми наладили связь с зарубежными серверами и стали соединять между собой регионы СССР. Мы заключили с ними договор и запустили узел mplik аккурат в день начала путча в Москве — 19 августа 1991 г. Теперь этот день считается днем рождения Интернета в Екатеринбурге. А тогда, в далеком 91-м, я, затаив дыхание, читал конференцию о попытке госпереворота. Пикантность ситуации добавлял тот факт, что наш офис располагался по адресу: ул. Антона Валека, 13, а через дом находилось здание КГБ. До поздней ночи я сидел в сети, собирал сообщения и даже написал заметку о том, что в Свердловске все спокойно и никаких волнений нет. Никто еще ничего не знал — по телевизору показывали «Лебединое озеро». Получается, в городе о путче я узнал одним из первых. Наутро я переписал всю «историю» из конференции на дискету и пришел в городскую администрацию. Многих чиновников я знал, они начинали свою карьеру вместе со мной на Заводе им. Калинина. Но 20 августа эта информация никого не заинтересовала. Зато на следующий день, когда демократия победила и справедливость восторжествовала, мою дискету оценили по достоинству». [1]

В ТомскеEdit

Основная статья: Тонет

Несколько узлов UUCP и узлов др. протоколов Томска принимали оперативную информацию из столицы и немедленно (в том числе по местной телекомпании ТВ-2) распространяли по городу — с согласия руководителя области О. Э. Кушелевского.

В книге «Археология русского интернета»Edit

Глава «Августовский путч: мечта западных интернет пользователей сбывается»: "В августе 1991 года, чтобы предотвратить утечки информации о событиях в Москве на Запад, члены ГКЧП выгнали из страны представителей иностранных СМИ и взяли под контроль телевидение и газеты. Из традиционных средств массовой информации, то есть прессы, теле- и радиокомпаний, путчистам не подчинились только региональные. Например, радиостанция “Эхо Москвы”, которая после отключения передатчиков продолжала вещание через телефонный аппарат.

Один из организаторов путча, председатель КГБ Владимир Крючков, теоретически мог знать о существовании интернета и о том, что в СССР уже есть доступ в Сеть. По свидетельствам сотрудников разных НИИ, уже к концу 1980-х годов спецслужбы начали интересоваться новыми технологиями, хотя еще и не понимали, как их контролировать. Однако в дни путча никто из организаторов переворота не заинтересовался интернетом, и именно через него произошла глобальная, во всех смыслах, утечка о происходивших событиях.

Тогда существовало уже несколько каналов подключения к интернету из Москвы. Одним из них было информационное агентство Интерфакс, сотрудники которого передавали новости в США. Незадолго до путча агентство стало независимым, открыло представительство в США и подключилось к сети через американского провайдера SprintNet. Сотрудники американского офиса агентства, получая сообщения из Москвы по электронной почте, тут же переправляли их по факсу в газеты. Если сообщения были очень срочные, то звонили напрямую в Белый дом. Сообщество Юзнета было сильно обеспокоено московскими событиями, поэтому новости Интерфакса попадали и в разные новостные группы. По иронии судьбы одно из первых сообщений агентства о путче опубликовал Пит Биртема, автор шутки про “кремвакс”.

В отличие от сотрудников Интерфакса компьютерщики из “Демоса” не были журналистами, но уже полгода состояли в разных новостных группах Юзнета. По свидетельствам, собранным Андреем Солдатовым и Ириной Бороган в книге “Битва за Рунет”, руководитель “Демоса” Валерий Бардин, сотрудник “Демоса” Вадим Антонов и руководитель “Релкома” Алексей Солдатов, обсудив риски, приняли решение информировать Сеть обо всем, что происходит в Москве. Три дня они отправляли цитаты из теленовостей, собственные впечатления о том, что происходило на улицах Москвы, сообщения информационных агентств и “Эха Москвы”, а также наблюдения пользователей сети “Релком” из разных городов СССР.

Американские СМИ реагировали быстро, и сообщения из небольшой комнаты “Демоса” на Овчинниковской набережной попадали в срочные выпуски газет и теленовостей США. Вот что, в частности, писал один из сотрудников “Демоса” своему американскому корреспонденту, который переправил письмо в Юзнет: “Не волнуйтесь, мы в порядке, хотя напуганы и злы. Москва заполнена танками и военными машинами, ненавижу их. Они пытаются закрыть все масс-медиа, они закрыли CNN час назад, советское телевидение передает оперу и старое кино. Но, слава небесам, они не рассматривают «Релком» как масс медиа или просто забыли о нем. Теперь мы передаем достаточно информации, чтобы оказаться в тюрьме до конца жизни. Надеюсь, когда-нибудь все закончится хорошо”. За три августовских дня в две группы, посвященные СССР, были отправлены тысячи сообщений. Сообщество Юзнета довольно быстро мобилизовалось. Один пользователь, например, предложил всем подписчикам, живущим на Западе, присылать свои почтовые адреса – для того, чтобы у советской стороны была хоть какая-то связь с миром, если отрубится интернет. Другой постил десятки страниц адресов и телефонов американских сенаторов, чтобы пользователи писали им с требованиями отреагировать на события. Из-за неравнодушия юзнетовцев в электронной почте “Демоса” и “Релкома” образовывались заторы: интернет-соединение по-прежнему шло через телефонные линии с Финляндией, и они не справлялись с большой нагрузкой. В какой-то момент Вадим Антонов даже призвал коллег не перегружать канал своими вопросами, не мешать организовывать сопротивление и не помогать “этим фашистам”. Через два года, когда СССР уже не стало, “Релком” оказался главным входом в Юзнет, и туда хлынули массы пользователей из новой России. Им предстояла сложная интеграция в международное интернет-сообщество, которая закончилась отделением русскоязычного сегмента Сети и образованием своего собственного, герметичного виртуального мира.

Для американских и европейских обитателей Юзнета его роль в истории московского путча стала поворотной точкой и главным признаком наступления новой эпохи. Теперь исторические события разворачивались в прямом эфире, и в них мог поучаствовать любой пользователь. Более того, интернет как средство низовой кооперации очевидно выиграл историческую битву у традиционных СМИ. Поэтому сразу после провала путча в США началось обсуждение гражданского поступка московских программистов. Один из пользователей Юзнета, специалист по информационным системам из Калифорнийского университета Ларри Пресс был знаком с сотрудниками “Демоса” еще с 1989 года, когда ездил в СССР на конференцию по компьютерным наукам. Во время путча Пресс, как и многие другие пользователи Юзнета, постил в группах сообщения, которые получал напрямую от коллег из Москвы, например такое: “Ох, не говори. Мы видели танки собственными глазами. Я надеюсь, мы сможем выходить на связь в ближайшие дни. Коммунисты не смогут снова изнасиловать Россию-Мать!” После того как все закончилось, Пресс приложил заметные усилия для сохранения памяти о том, как его советские корреспонденты стали героями новой эпохи: публиковал статьи о путче в Юзнете, собирал материалы и инициировал создание онлайн-архива, который существует до сих пор.

Спустя годы в западной прессе выходили и продолжают выходить статьи с рассказами о демократических победах раннего интернета. “До твиттер-революций была юзнет-революция”, “Первый международный случай дигитального активизма” – так характеризуют газеты события в Юзнете во время путча. По сути, американская сторона воспринимала произошедшее как долгожданную медиареволюцию, когда важные политические новости распространялись от пользователя к пользователю, а не из телевизора зрителям. Мир давно должен был стать “глобальной деревней”, как это описывал теоретик медиа Маршалл Маклюэн. В Юзнете 1980-х его постоянно цитировали как человека, предугадавшего интернет, а в 1991 году пользователи наконец смогли увидеть, что его пророчество сбывается в масштабах всей планеты. Теперь информацию с места событий от простых пользователей получали не только подписчики новостных групп, но и телевизионные компании, чей доступ к источникам был перекрыт путчистами.

В то же время для советских участников событий трансляция путча в Юзнете не стала чем-то глобальным. Она осталась в мемуарах как эпизод истории “Демоса” и “Релкома” и в целом русского интернета, но больших выводов о наступлении новой эпохи никто не сделал. Этот контраст с реакцией американских участников хорошо заметен по опубликованным воспоминаниям их советских коллег, гораздо более аполитичным и менее драматичным на фоне западной эйфории. Вадим Антонов назвал августовский активизм “рекламной кампанией «Релкома»”, а о своей роли отозвался очень скромно: “Я работал главным цензором – срезал заголовки с сообщений с мест и переправлял в news”. Американские медиа продолжали интересоваться событиями в Юзнете во время путча еще несколько лет. “Директор Библиотеки Конгресса США, господин Биллингтон, специалист по русскому языку и славистике, лично у меня просил копии переписки по электронной почте в период августа-91. Я не дал”, – писал один из основателей “Демоса” Михаил Давидов в 1998 году. “Зря не дал. Меня вот местное телевидение несколько раз доставало. Тоже память длинная”, – отвечал ему Вадим Антонов.

Дальнейшее развитие событий показало, что разница в оценке событий со стороны участников из США и СССР была закономерной. Да, они принадлежали к одному биологическому виду, как описывал это за три года до путча американский пользователь в дискуссии Джона Дрейпера. Они также были близкими и профессионально, и по интересам, но при этом оставались представителями двух разных обществ, с разными ожиданиями от конца холодной войны. Это выяснилось вскоре после путча, когда в Юзнете начались политические дебаты между западными и советскими пользователями. ".

МатериалыEdit

ВыводыEdit

Валерий Бардин делает такие выводы: «Самое важное, мне кажется, нам удалось успокоить людей, предотвратить истерику, что наступают кровавые времена» ... «Очевидно, что сеть тогда была и технической структурой для утечки мозгов. А в самом начале 90-х, когда начался развал, обнаружилась ее вторая важная функция. Коммерческие конференции вроде relсom.commerce сыграли достаточно большую роль в стабилизации цен. Имперская, союзного масштаба сеть была одним из немногих источников информации о том, где что сколько сто́ит» [2].